J:Морс снова сыграл в Бресте. Тур ждали с осени прошлого года. Почему случилась задержка с поставкой «Электричества» в массы? Об этом и многом другом в интервью «Вечерочке» рассказывает фронтмен популярной белорусской рок-группы Владимир Пугач.

– В Бресте мы показали программу под названием «Электрификация всей страны». Наша последняя пластинка, которая вышла в конце 2010 года, называется «Электричество». Мы диск выпустили, сделали презентацию в Минске во Дворце спорта. Собирались в тур по Беларуси.

Но случился кризис, все начали скупать доллары, машины, сходить с ума. Очень сложно было во всей этой толкотне организовать тур. А мы каждый раз хотим все толком сделать и готовимся очень тщательно. Вот и пришлось перенести на осень 2011-го.

В основном программа концерта состоит из композиций нового альбома. Естественно, разбавляем ее другими песнями, которые мы играли и в предыдущие наши визиты в Брест.

– Почему решили на минуту вырубить в зале свет?

– Нам просто очень интересно смотреть, как на это реагирует публика. Здорово, что в какой-то момент артисты и зрители меняются местами. Сначала они на нас смотрят, а потом мы минуту смотрим на то, что делают они. И улыбаемся. А вообще, мы экономим и собираем деньги на гидроэлектростанцию на реке Пине. (Смеется.)

– Ваша аудитория – это кто?

– Сам не понимаю. На концерты приходят люди в диапазоне от 15 до 60 лет. Мне это нравится. Я очень не люблю продюсерского подхода к музыкальным проектам. По моему мнению, это похоже не на творчество, а на ремесленничество. Мне не нравится подход, когда начинают вычислять, для какой аудитории сделать музыку. Удовольствие от этого, по-моему, сложно получить.

Мне повезло. Я не профессиональный музыкант и придумываю эти песни так, как умею. А потом смотрю: кому нравятся, кому нет. Наоборот у меня не получается. И если людям нравится то, что я делаю, – получаю от этого большое удовольствие.

– Вы из Пинска. Родной город в маршрут турне попадает?

– 30 ноября мы будем там. В Пинске у нас бывают концерты крайне редко. Разъезжая с турами по Беларуси, прихожу к выводу, что промоутерский бизнес непредсказуем. С одними и теми же подходами в одном городе может быть аншлаг, в другом придет две трети зала. От чего это зависит – не знает никто.

В Бресте люди идут на наш концерт хорошо. В Барановичах – очень плохо. Пинск в этом плане волшебный город: там или все приходят, или никто. Такое ощущение, что сидят жители всем городом где-нибудь в парке и думают, что сегодня вечером делать будем.

– Песню о Пинске, как исключение из ваших правил, можете написать?

– Если возникнет внутренняя потребность – напишу.

– Родители хотели, чтобы вы стали врачом, выучились вы на юриста, трудитесь музыкантом. Как бы вы продолжили эту цепочку?

– Если честно, я хотел бы попробовать еще что-нибудь пописать. Имею в виду тексты. Возможно, это называется литературой.

– Самый любимый уголок страны?

– Там, где тепло. Мы очень любим ходить в баню. Причем не вечером. С двенадцати до трех дня ходим, паримся, пьем чаи. Спросили бы летом про самый любимый уголок – что-нибудь другое сказал бы.

– Чего не хватает белорусской эстраде?

– Я в ней не разбираюсь. Это жанр, которым я никогда в жизни не планирую заниматься. Если вы имели в виду белорусскую музыку, тогда это другой вопрос.

У нас не понимают разницы между эстрадой и музыкой. Эстрада – это всего лишь один жанр. Показывают эстраду и говорят, что так выглядит белорусская музыка.

– Чего не хватает белорусской музыке?

– Попасть в телевизор. Не хватает медийной поддержки. Не хватает того, чего не хватает и белорусской культуре. Поколение, которое должно сейчас перенимать эстафету в поддержании культуры, космополитичное. Ему не хватает национального самосознания.

Для того чтобы люди знали о белорусской музыке, достаточно показывать по телевизору концерты группы «Троица». Это создаст более широкий диапазон и более яркую и разнообразную палитру для обывателя. Но такую музыку почему-то иногда запрещают… (Концерт «Троицы» в Бресте прошел 16 октября. – Ред.)

Ничего против эстрады не имею. Это хороший и нужный жанр. Он ближе к народу. Но проблема в том, что, кроме этого жанра, должны быть представлены и другие.

У нас есть и рок, и фолк-музыка. Почему это не показывают по телевизору? Когда мне говорят, что это не интересно, я отвечаю: чушь. Как раз на концерты эстрадников ходят хуже.

– Вы затронули тему запретов. Вас же по осени тоже запретили…

– Это была дурацкая история. Не собираюсь из нее делать какой-нибудь пиар. У меня был конфликт с телеканалом ОНТ. Они хотели, чтобы я поехал с ними на одно пошлое, бездарное и фонограммное мероприятие. Я в 2006-м на него не поехал и теперь отказался. Они и обиделись. Решили насолить и отменить мне концерт во Дворце спорта. И пришло распоряжение сверху: мол, извините, у вас концерта не будет – как раз в это время проводим волейбол.

Я разозлился, написал большую статью в своем блоге, и пошла цепная реакция. В итоге перенесли этот волейбол на другой день, и концерт состоялся. Но конфликт с телеканалом ОНТ остался – нас туда не зовут.

– Вы патриот? Почему так мало песен на белорусском?

– Я же объяснил, что пишу песни сообразно своим внутренним ощущениям. Я же не фабрика по производству патриотических изделий. Я просто пишу песни так, как умею, и так, как хочу. Язык – это очень важный элемент культурного самосознания. И я принимаю данность, которая у меня есть.

Вы не хуже меня знаете, что в провинции белорусский язык не очень распространенная штука. В Пинске никогда никто и нигде на нем не говорит. Там говорят на специфических диалектах, которые ближе к украинскому говору.

Я впервые услышал белорусскую речь, когда поехал со своим товарищем Ромой Орловым на север Беларуси. На литературном же белорусском языке говорят только по радио. А у меня нет этого языка в крови, и с молоком матери он не впитался. Выходит, ненастоящий белорус? Давайте тогда выясним, кто настоящий швейцарец – у них вообще четыре государственных языка.

– Какова ваша реакция на кризис в стране?

– В стране кризис не только экономический. Отсутствие какой бы то ни было реальной альтернативной мысли. Проблема в том, что в Беларуси мало молодежи. Принято считать, что в стране можно что-то изменить, если процент молодежи составляет минимум 20. Есть такие социологические исследования. У нас молодежи мало – поэтому ничего не меняется.

Как долго можно над нами ставить эксперименты – для меня большая тайна. В цифрах весь этот бардак выражается в курсе доллара…

– Значит, курсом валют вы тоже интересуетесь…

– Я живу так же, как живет большинство нашего народа. Естественно, интересуюсь. У меня дочь учится в Вильнюсе. За обучение белорусскими рублями там не заплатишь.

– Помнится, в одном из интервью осенью прошлого года вы сказали, что «в стране кризиса нет, и мы просто забурели на этом островке благополучия». Ныне высказывания куда резче…

– Осенью прошлого года, когда доллар покупали по три тысячи, у меня были основания так говорить. Сейчас этот миф про «островок» развеялся. Какие есть основные средства для увещевания в диалоге «власть – народ»? Мы немножко попрем вашу свободу, но у вас будет стабильность и безопасность. Или: если вы хотите свободы, тогда не гарантируем безопасность. А у нас что происходит?

– Практически все свои песни вы выкладываете в Интернете. Насколько этот ход оправдывает себя с экономической точки зрения?

– Продажа музыки за деньги перестала быть экономически целесообразной процедурой. Теперь это средство популяризировать артиста, чтобы потом к нему приходили на концерты. А не так, как было лет 20 назад в европейском шоу-бизнесе, когда концерты были нужны только для того, чтобы стимулировать продажу компакт-дисков.

Сегодня вся музыка бесплатно в Интернете находится. Зачем пытаться продать то, что и так бесплатно? Все наши альбомы у нас на сайте в свободном скачивании.

– Если бы Владимир Пугач не писал тексты сам, к кому бы он обратился?

– Я бы занимался чем-нибудь другим.

– Говорят, вы сознательно отказались от телевизора. Следующий предмет домашнего обихода, который перестанет вас интересовать?

– Да, я выбросил телек в окно. И не стал покупать новый. Что следующее выброшу – пока не думал. Значит, пока все устраивает.

– Вы считаете себя обеспеченным человеком?

– В обывательском смысле, наверное, да. Жаловаться грех. А то, что потребности всегда выше, чем возможности – естественное состояние любого человека.

– Долгое время вы жили и учились в Германии. Не возникало желание остаться жить за границей?

– Возникало. Приехал просто поменять паспорт. И остался. Вот он виноват, что я в Германию не вернулся (кивает на директора Руслана Стариковского). Попал в шоу-бизнес. И завис в нем.

Вечерний Брест